|
| Объект № 2 «Шестеро и седьмой» |
| Как там на самом деле получится – мы узнаем обязательно, а значит, узнаете и вы. И сказал бы, что переходим теперь к мирной теме – да вовсе она и не мирная. День начала Великой Отечественной Войны праздником не назовешь, но и пройти мимо этого дня никак не можно. Анна Силаева разыскала историю о семерых братьях Федоровых, пятеро из которых носили на фронте форму советской армии, а двое - в оккупированном Харькове – носили форму немецкую. | Дело подпольщиков живо. Нет, поезда под откос они уже не пускают и электростанции не взрывают. Занимаются архивно-розыскной работой, собирают свидетельства и воспоминания, пишут книги.
В архиве Николая Коржа – идеолога, вдохновителя и руководителя организации партизан-подпольщиков – пополнение.
Сегодня это уже легенда. Братьев Федоровых было семеро. Все они - каждый в свой час - ушли на фронт. И – невероятно! - все вернулись. О них написаны книги и сняты фильмы, им посвящены сотни газетных публикаций.
Нинель Федорова, вдова партизана: Самый старший - Дмитрий, потом Петро, потом Леонид - тьфу, Илья… ну, мы его Ленькой называли… это Александр, это посредине - Василь, потом Владимир Ильич – это который избежал из дому, был сыном полка…
Один из братьев - Василий Федоров - еще при жизни завещал свой архив партизанам-подпольщикам.
Николай Корж, Областная организация бывших партизан и подпольщиков: Рассказал, что «у меня архив очень большой – заберите его». Я послал своего помощника Гаруса к жене – с письмом мужа – и она ему выдала все эти богатства. И даже барельеф Ленина кинула в сумку.
Имя Нинель – Ленин, если читать наоборот – ровно восемьдесят лет назад новорожденной девочке дал сам Николай Скрыпник, председатель Совнаркома УССР. Сегодня Нинель Федорова вместе с фотографиями и рукописями мужа Василия отдала в партизанский музей бюст вождя мирового пролетариата. Может, в назидание потомкам. А может, от нежелания видеть. Обижаться на власть советов партизанской вдове с ленинским именем есть за что.
Нинель Федорова, вдова партизана: А потом их… Надо говорить это или не надо? Наверное, надо. Их наша разведка посадила. В тюрьму. Они здесь, на Чернышевского сидели. Илья Ильич и Василий Ильич. Сидели они несколько месяцев, пока разобрались, и меня таскали туда, к этим следователям.
На фронт Василия не взяли - мал был - остался на заводе. Старшие братья изредка присылали скупые солдатские треугольники. В Харькове остался и Илья, попал в разведку, внедрился к фашистам, стал двойным агентом - сдавал наших немцам - понарошку, а немцев - нашим - уже по-настоящему. Позвал на работу и Василия.
Нинель Федорова, вдова партизана: Ленька мы его называли – Илья Ильич – он его туда затянул, там рекомендовал. И там эти немцы взяли их как «страхового». Одного будут отправлять, другой будет как заложник. И вот они все время там служили. Называлась она разведывательная школа "Орион". В оккупированном Харькове братья Василий и Федор пользовались относительной свободой - ходили в форме и с удостоверениями. Выполняли задания немцев, на самом деле - работали на советскую разведку.
Энгельс Гарус с Василием Федоровым познакомился в сорок втором, в штабе партизанского объединения в Купянске. Подружились они позже, тогда их группы работали параллельно.
Энгельс Гарус, Областная организация бывших партизан и подпольщиков: Мы свое делали, они свое делали. Мы друг к другу не касались…Допустим, им задание - на Основе взорвать водокачку. Наше задание – выйти на железную дорогу, Южный пост и следить, какие поезда куда и с чем идут: видно же – танки, машины, пехота.
Энгельс Мефодиевич - профессиональный разведчик - ранения считает десятками, ордена и медали - килограмми. В пятнадцать лет, еще в тридцать девятом, год учился в Москве, в диверсионной школе Главного разведуправления.
Энгельс Гарус, Областная организация бывших партизан и подпольщиков: Стрелять, ездить на всем виде транспорта – от велосипеда и до танка, летать на любом самолете, я и летчик, я парашютист, я радист. Самое главное – учили стрелять из пистолета из-за угла. У нас уже в то время были бесшумные пистолеты, чешские.
В войну они не носили погон. Не шагали победным маршем по освобожденным городам. До недавного - строго хранили обет молчания. Победив шестьдесят лет назад, они остаются партизанами-подпольщиками. Сегодня их двести двадцать шесть. Борются с немощью и воюют с забвением. До последней капли крови, до последнего вздоха.
| Автор: Анна Силаева. Оператор: Максим Беценко |
| Иногда посещают странные мысли - не лучше ли забыть и вычеркнуть из памяти все то, что связано с войной, с кровью и болью, с тяжелой, черной энергетикой воспоминаний? Иногда кажется, что наши деды не то чтобы с ностальгией – но как-то надрывно и с блеском в глазах рассказывают о том самом страшном, о чем, по логике вещей, должны были бы рады никогда не вспоминать. Аргументы о том, что это нужно помнить, для того чтобы не допустить повторения в будущем - кажутся несколько надуманными. Когда и кому ошибки прошлого мешали повторять их снова и снова? К тому же прошлое, как ни парадоксально, не бывает статичным – поскольку его описывают историки, и описывают так, как им диктует сегодняшний день, сегодняшнее общество и сегодняшняя власть. Другой аргумент – о том, что такая память и такие рассказы – это идеологическая основа для воспитания молодежи, то есть будущее любого государства – смущает еще более. Разве военная героика – это единственный правильный пример того, на чем можно воспитывать молодежь? Иными словами, разве на агрессии можно построить гармонию? Впрочем, все эти размышлизмы ни малейшего отношения не имеют к этим двумстам двадцати шести подпольщикам, равно как и другим, живым еще ветеранам. К ним имеет отношение другое: ненужность государству, несмотря на ежегодные разовые использования их в идеологических конструкциях, и как следствие, нищая старость. |
|
|